Неточные совпадения
— Если хочешь знать всю мою исповедь в этом
отношении, я скажу тебе, что в вашей ссоре с Сергеем Иванычем я не беру ни той, ни другой стороны. Вы оба неправы. Ты неправ более
внешним образом, а он более внутренно.
«Я должен объявить свое решение, что, обдумав то тяжелое положение, в которое она поставила семью, все другие выходы будут хуже для обеих сторон, чем
внешнее statu quo, [прежнее положение] и что таковое я согласен соблюдать, но под строгим условием исполнения с ее стороны моей воли, то есть прекращения
отношений с любовником».
Такова была
внешняя постройка этого бреда. Затем предстояло урегулировать внутреннюю обстановку живых существ, в нем захваченных. В этом
отношении фантазия Угрюм-Бурчеева доходила до определительности поистине изумительной.
Война должна освободить нас, русских, от рабского и подчиненного
отношения к Германии, от нездорового, надрывного
отношения к Западной Европе, как к чему-то далекому и
внешнему, предмету то страстной влюбленности и мечты, то погромной ненависти и страха.
Не говоря о домашних
отношениях, в особенности при смерти его отца, панихидах по нем, и о том, что мать его желала, чтобы он говел, и что это отчасти требовалось общественным мнением, — по службе приходилось беспрестанно присутствовать на молебнах, освящениях, благодарственных и тому подобных службах: редкий день проходил, чтобы не было какого-нибудь
отношения к
внешним формам религии, избежать которых нельзя было.
Основная идея оккультной философии — одушевленность всей природы и отсутствие в ней чего бы то ни было бездушного,
внешнего или чуждого по
отношению к душе мира, совершенно правильна.
Тогда же оно проявило и свой социальный консерватизм, недоверчивое
отношение к
внешним новшествам («каждый оставайся в том звании, в котором призван») [1 Кор. 7:20.], и это при всей своей эсхатологичности.
Он поддался в своем
отношении к миру соблазну магизма, вознадеявшись им овладеть с помощью
внешних, недуховных средств, которые символически изображены как вкушение плода с запретного дрова.
Раз мне пришла мысль, что счастье не зависит от
внешних причин, а от нашего
отношения к ним, что человек, привыкший переносить страдания, не может быть несчастлив, и, чтобы приучить себя к труду, я, несмотря на страшную боль, держал по пяти минут в вытянутых руках лексиконы Татищева или уходил в чулан и веревкой стегал себя по голой спине так больно, что слезы невольно выступали на глазах.
Значит, в процессе познания
внешнего мира объект трансцендентен в
отношении к познающему я, но, несмотря на это, он остается имманентным самому процессу знания; следовательно, знание о
внешнем мире есть процесс, одною своею стороною разыгрывающий в мире не-я (материал знания), а другой стороной совершающийся в мире «я» (сравнивание)».
Конечно, и
внешняя трагедия, определяющаяся социальными формами и
отношениями, связана с внутренним трагизмом жизни, ибо человек есть существо социальное и принужденное жить в обществе.
Этика закона не знает внутреннего человека, она регулирует жизнь
внешнего человека в его
отношении к обществу людей, она покоится на том, что я называю
внешним иерархизмом в отличие от внутреннего иерархизма.
Это есть совершенно ложное понимание
отношения между «внутренним» и «
внешним».
Личное нуждается в другом, но другое не есть
внешнее, отчужденное,
отношение к нему не есть непременно экстериоризация.
Дядя Максим убеждался все более и более, что природа, отказавшая мальчику в зрении, не обидела его в других
отношениях; это было существо, которое отзывалось на доступные ему
внешние впечатления с замечательною полнотой и силой.
Католическое
отношение к Богу как объекту, как к предмету устремления создает
внешнюю динамичность католичества.
Ежели вообще даже
внешняя перемена в обычной жизненной обстановке неудобно отражается на человеческом существовании, то тем тяжелее действует утрата
отношений, имеющих дружеский характер, особенно если одною из сторон эта утрата принимается равнодушно.
Кто не согласится, что под
внешней обстановкой большей части свадеб прячется так много нечистого и грязного, что уж, конечно, всякое тайное свидание какого-нибудь молоденького мальчика с молоденькой девочкой гораздо выше в нравственном
отношении, чем все эти полуторговые сделки, а между тем все вообще «молодые» имеют какую-то праздничную и внушительную наружность, как будто они в самом деле совершили какой-нибудь великий, а для кого-то очень полезный подвиг.
Подобное
отношение к
внешним впечатлениям мы замечаем и в другой среде, в людях, по своему воспитанию привыкших к отвлеченным рассуждениям и умеющих анализировать свои чувства.
Разобрать это
отношение внешней формы к внутренней силе уже нетрудно; самое главное для критики — определить, стоит ли автор в уровень с теми естественными стремлениями, которые уже пробудились в народе или должны скоро пробудиться по требованию современного порядка дел; затем — в какой мере умел он их понять и выразить, и взял ли он существо дела, корень его, или только внешность, обнял ли общность предмета или только некоторые его стороны.
В этой цельности и гармонии характера заключается его сила и существенная необходимость его в то время, когда старые, дикие
отношения, потеряв всякую внутреннюю силу, продолжают держаться
внешнею механическою связью.
Лидинька не без внутреннего удовольствия называла себя даже приятельницею Стрешневой и, несмотря на все свое подчинение авторитету Ардальона Полоярова, недолюбливавшего Татьяны, имела твердость не изменять к ней своих
отношений, хотя
отношения эти и были чисто
внешние.
Христианин ни с кем не спорит, ни на кого не нападает, ни против кого не употребляет насилия; напротив того, сам беспрекословно переносит насилие; но этим самым
отношением к насилию не только сам освобождается, но и освобождает мир от всякой
внешней власти.
Отношение к этому в нашем образованном обществе трояко: одни рассматривают это явление как нечто случайное, возникшее от особенного политического положения Европы, и считают его поправимым без изменения всего внутреннего строя жизни народов,
внешними дипломатическими международными мерами.
И вот, с одной стороны, люди, христиане по имени, исповедующие свободу, равенство, братство, рядом с этим готовы во имя свободы к самой рабской, униженной покорности, во имя равенства к самым резким и бессмысленным, только по
внешним признакам, разделениям людей на высших, низших, своих союзников и врагов, и во имя братства — готовы убивать этих братьев [То, что у некоторых народов, у англичан и американцев, нет еще общей воинской повинности (хотя у них уже раздаются голоса в пользу ее), а вербовка и наем солдат, то это нисколько не изменяет положения рабства граждан по
отношению правительств.
Если допустить понятие церкви в том значении, которое дает ему Хомяков, т. е. как собрание людей, соединенных любовью и истиной, то всё, что может сказать всякий человек по
отношению этого собрания, — это то, что весьма желательно быть членом такого собрания, если такое существует, т. е. быть в любви и истине; но нет никаких
внешних признаков, по которым можно бы было себя или другого причислить к этому святому собранию или отвергнуть от него, так как никакое
внешнее учреждение не может отвечать этому понятию.]
Но тем-то и отличается христианское исповедание от языческого, что оно требует от человека не известных
внешних отрицательных действий, а ставит его в иное, чем прежде,
отношение к людям, из которого могут вытекать самые разнообразные, не могущие быть вперед определенными поступки, и потому христианин не может обещаться не только исполнять чью-либо другую волю, не зная, в чем будут состоять требования этой воли, не может повиноваться изменяющимся законам человеческим, но не может и обещаться что-либо определенное делать в известное время или от чего-либо в известное время воздержаться, потому что он не может знать, чего и в какое время потребует от него тот христианский закон любви, подчинение которому составляет смысл его жизни.
Вообще будем стремиться всеми доступными для нас средствами к достижению коренного переворота во взглядах, чувствах и действиях нашего общества относительно греховности насилия по
отношению к
внешним и внутренним врагам.
У тех был хоть
внешний религиозный закон, из-за исполнения которого они могли не видеть своих обязанностей по
отношению своих близких, да и обязанности-то эти были тогда еще неясно указаны; в наше же время, во-первых, нет такого религиозного закона, который освобождал бы людей от их обязанностей к близким, всем без различия (я не считаю тех грубых и глупых людей, которые думают еще и теперь, что таинства или разрешение папы могут разрешать их грехи); напротив, тот евангельский закон, который в том или другом виде мы все исповедуем, прямо указывает на эти обязанности, и кроме того эти самые обязанности, которые тогда в туманных выражениях были высказаны только некоторыми пророками, теперь уже так ясно высказаны, что стали такими труизмами, что их повторяют гимназисты и фельетонисты.
Дух есть внутреннее по
отношению к
внешнему, ко всему зависящему от
внешнего.
Передонов чувствовал в природе отражения своей тоски, своего страха под личиною ее враждебности к нему, — той же внутренней и недоступной
внешним определениям жизни во всей природе, жизни, которая одна только и создает истинные
отношения, глубокие и несомненные, между человеком и природою, этой жизни он не чувствовал.
И в этом уменье подмечать натуру, проникать в глубь души человека, уловлять его чувства, независимо от изображения его
внешних, официальных
отношений, — в этом мы признаем одно из главных и лучших свойств таланта Островского.
При всем том сказать, будто он пять лет не обращал внимания на
внешние государственные
отношения намеренно, имея в виду приготовление хорошего войска для борьбы с врагом, — сказать это, по нашему мнению, нет никакого исторического основания.
Как здоровое волокно сопротивляется вредному влиянию и при каждом болезненном поражении поспешно восстанавливается, так способен был и здоровый дух этих людей быстро и легко восстанавливаться по
отношению ко всем внутренним и
внешним бедствиям.
Мысли его были направлены не на сущность веры, — она признавалась аксиомой, — а на опровержение тех возражений, которые делались по
отношению ее
внешних форм.
Каждое отдельное животное: лошадь, собаку, корову, если я знаю их и имею с ними серьезное душевное общение, я знаю не по
внешним признакам, а по тому особенному
отношению к миру, в котором стоит каждое из них, — по тому, что каждое из них, и в какой степени, любит и не любит.
Если я знаю особые различные породы животных, то, строго говоря, я знаю их не столько по
внешним признакам, сколько по тому, что каждая из них — лев, рыба, паук — представляют общее особенное
отношение к миру.
Входя в серьезное душевное общение с людьми, ведь никто из нас не руководствуется их
внешними признаками, а каждый из нас старается проникнуть в их сущность, т. е. познать, каково их
отношение к миру, что и в какой степени они любят и не любят.
Всё, что знает человек о
внешнем мире, он знает только потому, что знает себя и в себе находит три различные
отношения к миру: одно
отношение своего разумного сознания, другое
отношение своего животного и третье
отношение вещества, входящего в тело его животного. Он знает в себе эти три различные
отношения и потому всё, что он видит в мире, располагается перед ним всегда в перспективе трех отдельных друг от друга планов: 1) разумные существа; 2) животныя и растения и 3) неживое вещество.
«La vіе est l’ensemble des fonctions, qui resistent à la mort. La vie est l’ensemble des phénomènes, qui se succèdent pendant un temps limité dans un être organisé». «Жизнь есть двойной процесс разложения и соединения, общего и вместе с тем непрерывного. Жизнь есть известное сочетание разнородных изменений, совершающихся последовательно. Жизнь есть организм в действии. Жизнь есть особенная деятельность органического вещества. Жизнь есть приспособление внутренних
отношений к
внешним».
Рассуждая на основании своего сознания, я вижу, что соединявшее все мои сознания в одно — известная восприимчивость к одному и холодность к другому, вследствие чего одно остается, другое исчезает во мне, степень моей любви к добру и ненависти к злу, — что это мое особенное
отношение к миру, составляющее именно меня, особенного меня, не есть произведение какой-либо
внешней причины, а есть основная причина всех остальных явлений моей жизни.
Человеку, понимающему свою жизнь, как известное особенное
отношение к миру, с которым он вступил в существование и которое росло в его жизни увеличением любви, верить в свое уничтожение всё равно, что человеку, знающему
внешние видимые законы мира, верить в то, что его нашла мать под капустным листом и что тело его вдруг куда-то улетит, так что ничего не останется.
Возможны только эти два
отношения к страданию: одно то, что страдание есть то, чего не должно быть, потому что я не вижу его
внешнего значения, и другое то, что оно то самое, что должно быть, потому что я знаю его внутреннее значение для моей истинной жизни.
Несмотря на такое ненормальное положение главы государства, несмотря на такую беспримерную в истории изолированность царя от «земли», царь этот еще не слабел в делах войн и
внешней политики и еще продолжал являться с блеском и величием в
отношении к другим державам.
Осмотревшись вокруг себя, они, вместо всех туманных абстракций и призраков прошедших поколений, увидели в мире только человека, настоящего человека, состоящего из плоти и крови, с его действительными, а не фантастическими
отношениями ко всему
внешнему миру.
И такое
отношение к супружеской жизни выработал себе Иван Ильич. Он требовал от семейной жизни только тех удобств домашнего обеда, хозяйки, постели, которые она могла дать ему, и, главное, того приличия
внешних форм, которые определялись общественным мнением. В остальном же он искал веселой приятности и, если находил их, был очень благодарен; если же встречал отпор и ворчливость, то тотчас же уходил в свой отдельный выгороженный им мир службы и в нем находил приятность.
Внешнее, высказываемое другим и ему самому,
отношение Прасковьи Федоровны было такое к болезни мужа, что в болезни этой виноват Иван Ильич, и вся болезнь эта есть новая неприятность, которую он делает жене. Иван Ильич чувствовал, что это выходило у нее невольно, но от этого ему не легче было.
Чтобы понять общее благо, нужно много основательных и твердых знаний об
отношении человека к обществу и ко всему
внешнему миру; чтобы полюбить общее благо, нужно воспитать в себе эти здравые понятия, довести их до степени сердечных, глубочайших убеждений, слить их с собственным существом своим.
Способность эта заключается в восприимчивости к
внешним впечатлениям, и, таким образом, нравственное развитие человека совершенно зависит от того, как устроятся
отношения между его внутренней восприимчивостью и впечатлениями
внешнего мира.
В этом
отношении произошел не
внешний, а внутренний переворот.